Статья о происхождении термина «Большая игра» (англ. The Great Game), обозначавшего геополитическое соперничество Британской и Российской империй в Центральной и Восточной Азии в XIX – в начале XX в. Анализируется вхождение понятия в оборот, его авторство, основные трактовки. Определяются хронологические рамки явления и рассматриваются ключевые работы ему посвящённые.

Введение

Понятие «Большая игра» прочно вошло в научный и публицистический лексикон как обозначение одного из наиболее масштабных и продолжительных геополитических противостояний эпохи империализма. Речь идёт о соперничестве Британской и Российской империй за господство на обширном пространстве Центральной, Южной и Восточной Азии, развернувшемся во второй половине XIX столетия. Несмотря на широкое употребление, термин по-прежнему остаётся предметом историографических дискуссий: исследователи расходятся как в вопросах хронологии, так и в интерпретации содержания самого явления, а в отечественных научных кругах некоторые исследователи вообще ставят под сомнение и само его существование.

В современной научной литературе, нашей и зарубежной, история Большой игры нередко представлена фрагментарно: специалисты рассматривают её либо в границах отдельных государственных образований (Персии, Афганистана, ханств Средней Азии), либо исключительно сквозь призму военно-политического противостояния, не связывая с фундаментальным изменением традиционных восточных обществ. Само понятие сегодня всё чаще употребляется в качестве знаковой метафоры геополитического соперничества различных держав – от США до Китая, — что лишает его конкретно-исторического смысла. Настоящая статья ставит целью систематизировать данные о генезисе термина, его авторстве и историографической судьбе.

Происхождение термина: кто и когда ввёл понятие в оборот

Документально установлено, что первым выражение the Great (Grand) Game использовал Артур Конолли – капитан 6-го Бенгальского полка лёгкой кавалерии, офицер на службе Ост-Индийской компании. Историки характеризуют его как «смелого, находчивого и честолюбивого» молодого военного. Конолли вписал это выражение на полях копии письма, направленного британским политическим представителем в Кабуле губернатору Бомбея в 1840 году. Примерно тогда же он вновь употребил это словосочетание «замечательная Большая Игра» в личном послании к своему другу майору Генри Роулинсону, впоследствии ставшему известным востоковедом и ведущим экспертом по вопросам российской внешней политики на Востоке.

Введение именно игровой метафоры представляется не случайным. Ряд авторов, в частности журналист, писатель и историк Питер Хопкирк, полагал, что Конолли уподоблял выполнение секретных миссий на Востоке игре в регби – спорту, изобретённому Уильямом Эллисом в знаменитой школе в городе Рагби в начале 1820-х годов. Однако данная версия объясняет лишь внешнюю форму метафоры, не её содержание. Более убедительной представляется теологическая интерпретация: по свидетельству Джона Кайе, секретаря Политического и секретного департамента министерства по делам Индии и первого исследователя, обнаружившего упоминания Конолли о Большой Игре в 1843 году, офицер считал себя «орудием Провидения», ведущего с ним и подобным ему людьми «Игру», высший смысл которой лежит за пределами человеческого разума.

Параллельно существовала «светская» трактовка: Ост-Индийская компания оставалась де-юре частным акционерным обществом, и большинство секретных командировок официально позиционировалось как самостоятельные путешествия на страх и риск офицеров – иными словами, как своего рода авантюрная «игра» без явной государственной санкции.

Важно подчеркнуть, что при жизни самого Конолли термин широкого распространения не получил. Офицер был казнён в Бухаре в 1842 году, и именно Кайе, обнаружив соответствующие письма, впервые ввёл понятие в историографический оборот, упомянув о нём в ответ на парламентский запрос 24 августа 1843 года.

Популяризация термина: от Конолли до Киплинга

На протяжении 1850-х – 1870-х годов понятие «Большая Игра» постепенно проникало в политический и публицистический дискурс. Примечательным свидетельством этого процесса служила брошюра Уолтера Миллера Торберна, опубликованная в 1875 году под красноречивым заглавием «Большая Игра. Призыв к проведению Британией имперской политики». Торберн ратовал за наступательный курс Лондона в Центральной и Южной Азии, не исключая возможного сотрудничества Англии и России в целях обеспечения мира и стабильности в регионе.

Подлинную популярность и литературный образ понятию придал Редьярд Киплинг – «блестящий певец Британской Индии». В романе «Ким» (1901 г.) писатель воплотил Большую Игру через восприятие англо-русского соперничества главными героями: мальчиком-полукровкой Кимом и его наставниками, стремившимися противодействовать интригам России на севере Индостана. Киплинг сумел передать дух эпохи, однако его рассказ о разветвлённой и высокоэффективной британской секретной службе отражал лишь один аспект Игры – разведывательное противостояние – и существенно преувеличивал масштабы деятельности «зловещих» русских агентов. Искажённое понимание Большой Игры, сложившееся под влиянием Киплинга, на протяжении десятилетий доминировало в общественном мнении Европы и США.

Показательно и то, что сами участники событий активно использовали эту лексику. Разведчик и дипломат Фрэнсис Янгхазбенд, встретившись с русскими военными на Памире, заметил: «Мы и русские – конкуренты, но я уверен, что российские и английские офицеры по отдельности скорее найдут общий язык друг с другом… Мы все ведём Большую Игру». Интересно, что в ходе делимитации и демаркации границы на Памире русская и британская пограничные комиссии при встрече провели настоящее соревнование по стрельбе, бегу и перетягиванию каната. В британском отчёте по этому поводу было сказано: «Следует заметить, что перетягивание каната было полностью в пользу казаков. Мы не смогли собрать какую-либо команду, которая имела бы шанс противостоять широкоплечему и мускулистому подразделению, которое представляло русский лагерь».

Хронологические рамки Большой Игры

Вопрос о продолжительности Большой Игры по сей день остаётся дискуссионным. Исследователи предлагают различные точки отсчёта и финала, руководствуясь разными принципами.

Британский историк Эдвард Ингрэм, автор серии монографий по данной теме, относил начало Большой Игры к эпохе Великой Французской революции, полагая, что «репетиции» состоялись в Египте и Багдаде, когда в конце XVIII века против Наполеона выступила вторая коалиция (1798—1801). В своей трактовке Ингрэм писал: «между 1828 и 1907 гг. Большая Игра в Азии представляла собой поиски Британией наилучшего способа отражения русской угрозы Индии». По его мнению, острейшая англо-французская борьба за господство в Европе дала старт Игре, в которой к началу 1820-х годов Россия заменила Францию в качестве ключевого соперника Британии.

Наиболее распространённой в современной историографии является хронология, принятая в фундаментальном исследовании Е.Ю. Сергеева: 1856-1907 года, то есть около 51 года. Нижняя граница – окончание Крымской войны и подписание Парижского мирного договора в марте 1856 г., ставших отправной точкой нового витка соперничества, перенёсшего фокус восточной политики Лондона и Петербурга с Кавказа в Среднюю Азию и Дальний Восток. Верхняя граница – англо-русское соглашение 1907 года о разграничении сферы влияния двух держав в Персии, Афганистане и Тибете. Договор между вчерашними соперниками положил конец Большой Игре и стал началом «Сердечного согласия» (Антанта).

Таким образом, в зависимости от применяемых критериев продолжительность Большой Игры оценивается исследователями от приблизительно 80 лет (1828-1907, по Ингрэму) до 51 года (1856-1907, по Сергееву). Ряд авторов предлагает ещё более широкие рамки, возводя корни конфликта то к русско-персидским войнам начала XIX века, то к Хивинскому походу Петра Первого начала XVIII века.

Упоминания в трудах XIX столетия

В XIX столетии понятие «Большая Игра» фигурировало в разнообразных жанрах – от личной переписки и путевых записок до официальных докладов и газетных статей. Помимо уже упомянутых писем Конолли 1840 года и парламентских материалов 1843 года, следует выделить несколько ключевых работ.

Джордж Кёрзон – путешественник, географ, дипломат и государственный деятель – в своих трудах 1880-х – 1890-х годов подверг глубокому анализу различные аспекты англо-русского противостояния и внёс решающий вклад в разработку концепции «естественной» или «научной» границы (фронтира), призванной обосновать пределы расширения колониальной периферии империй. Его работы формировали интеллектуальную рамку для осмысления Игры в конце XIX века.

Александр Бёрнс, британский офицер, политический резидент в Центральной Азии, в своих дневниках 1830-х годов описывал мотивы и устремления «игроков», хотя сам термин ещё не употреблял.

В 1875 году термин «Большая игра» впервые был публично использован — в названии брошюры Уолтером Миллером Торберном. Примечательно, что в советской историографии термин практически не применялся: его нет в фундаментальных работах советского периода: «Всемирная история», «История дипломатии» и «История стран Азии и Африки в новое время». Редкими исключениями стали труды Н.А. Халфина в 1960-е–1980-е гг. и статья Б.С. Маннанова 1985 г.

Заключение

Термин «Большая Игра» обязан своим появлением капитану Артуру Конолли, вписавшему его в личную переписку в 1840 году. В научный оборот понятие ввёл Джон Кайе в 1843 году, а подлинную известность ему обеспечил Редьярд Киплинг в романе «Ким» (1901 г.). На протяжении второй половины XIX века термин постепенно проникал в политический и публицистический дискурс обеих держав, фигурируя в памфлетах, дипломатических донесениях и мемуарах участников событий.

Хронологически Большая Игра охватывает период с середины XIX до начала XX века. Наиболее обоснованными представляются рамки 1856-1907 годов (около 51 года), привязанные к Парижскому мирному договору после Крымской войны как отправной точке и англо-русскому соглашению как финальному аккорду. Содержательно речь идёт о сложном явлении, включавшем военно-политическое соперничество, разведывательную деятельность, дипломатическую борьбу и конкуренцию за рынки сбыта, — явлении, по сей день сохраняющем значение как модель геополитического противоборства держав в эпоху нового империализма.

Список использованной литературы

1. Сергеев Е.Ю. Большая Игра, 1856-1907: мифы и реалии российско-британских отношений в Центральной и Восточной Азии. М.: Товарищество научных изданий КМК, 2012.
2. Хопкирк Питер. Большая Игра против России: Азиатский синдром. М.: РИПОЛ КЛАССИК, 2004.
3. Постников А.В. Схватка на «Крыше Мира»: политики, разведчики и географы в борьбе за Памир в XIX веке (монография в документах). М.: Памятники исторической мысли, 2001.
4. Маннанов Б.С. Современная буржуазная историография о некоторых аспектах истории англо-русских отношений на Среднем Востоке (из истории «Большой игры»). — В сб.: Фальсификаторы истории (критика буржуазной историографии Средней Азии и стран Зарубежного Востока) / ред. М.М. Хайруллаев, Н.А. Халфин. Ташкент: Фан, 1985.
5. Киплинг Редьярд. Ким.

 

Автор статьи:
эксперт Аналитического центра Академии ALTER
Алексей Пленцов
Обратная связь с автором: letter@alter.academy