Последние три года Великобритания последовательно выстраивает новую архитектуру ядерной политики. Серия стратегических документов — «Стратегия критических минералов» (2022), «Гражданская ядерная дорожная карта до 2050 года» (2024) и десятилетняя «Vision 2035: Critical Minerals Strategy» (ноябрь 2025) — закрепила за ураном статус «ростового минерала» (наравне с бериллием и хромом) и поставила конкретные количественные цели: увеличить атомную генерацию с 5,9 ГВт до 24 ГВт к 2050 году, запустить собственное производство высокопробного низкообогащённого урана с бюджетом £300 млн и планом 10 тонн к 2031 году. Параллельно министерство обороны в рамках программы AUKUS и модернизации оборонного ядерного комплекса увеличило бюджет на 2026–2036 годы до £139 млрд. Эти средства пойдут на новые атомные подводные лодки и восстановление полного цикла производства ядерного топлива для военно-морских реакторов. Дополнительным драйвером стало ускоренное до 2028 года решение отказаться от импорта российского урана.

Центральным механизмом реализации этих планов стало Британское агентство экспортного кредитования (UKEF), предоставляющее кредиты и гарантии зарубежным проектам при условии долгосрочных контрактов на поставку критических минералов британским экспортёрам. В декабре 2024 года UKEF открыл Кыргызстану кредитную линию на £1,8 млрд. Условия типичны: участие британских компаний, закупка британского оборудования и, главное, привязка к будущим поставкам. Для Лондона это способ зафиксировать доступ к ресурсам; для Бишкека — кредитная зависимость с ресурсным обеспечением.

По оценкам Госкомитета промышленности, энергетики и недропользования Кыргызстана, республика не располагает крупными урановыми месторождениями. В стране есть два средних по запасам участка: Сары-Джазская площадь (около 8 тыс. тонн) и Кызыл-Омпольская россыпь (прогнозные ресурсы около 13 тыс. тонн). По состоянию на начало 2019 года в Кыргызстане было выдано порядка 20 лицензий на геологическое изучение недр для поиска и разведки урана, из которых 12 оставались действующими. Однако в апреле 2019 года массовые протесты против планов компании «ЮрАзия» разрабатывать месторождение Таш-Булак на южном берегу Иссык-Куля вынудили правительство Кыргызстана срочно отозвать лицензию, а затем и вовсе принять закон о полном запрете разведки и добычи урана. Главной причиной стали экологические риски: месторождение расположено всего в 25 км от озера Иссык-Куль — главной туристической жемчужины страны. Протестующие указывали, что уран токсичен, а радиоактивные пески залегают вблизи грунтовых вод и источников питьевой воды, что грозит загрязнением уникальной экосистемы, крахом туристической отрасли и ухудшением здоровья местных жителей.

Незадолго до отмены этого запрета, в феврале 2024 года, Кыргызстан посетила член совета директоров Rothschild & Co Ариэль Малар де Ротшильд. На встречах с президентом Садыром Жапаровым и премьер-министром Акылбеком Жапаровым обсуждались инвестиции в горнодобывающую промышленность, включая урановый сектор. Визит вызвал широкий общественный резонанс. Особый импульс дискуссии придала публикация казахстанского блогера Анастасии Ахметовой, которая, ссылаясь на инсайдерскую информацию, заявила о якобы ведущихся переговорах правительства Кыргызстана с британским кланом Ротшильдов о передаче прав на разработку урана на Иссык-Куле, а также о претензиях на Кара-Балтинский горнорудный комбинат. Блогер утверждала, что британская сторона пользуется поддержкой МИД и разведки Великобритании, а также ряда членов кабинета министров республики. Президенту Кыргызстана Садыру Жапарову пришлось лично в видеообращении опровергать эту информацию, назвав её «абсолютной ложью» и попыткой дестабилизации со стороны внешних сил. Однако сам факт публичной реакции показал чувствительность темы. В сентябре 2025 года состоялась новая встреча делегации Rothschild & Co с руководством Кыргызстана, где речь шла уже об энергетике и инфраструктуре.

В июне 2024 года запрет на добычу урана был отменён — официально под предлогом разработки титаномагнетита, при котором уран и торий названы лишь попутными компонентами. После отмены все ключевые лицензии на Кызыл-Омпольской площади получила государственная компания ОАО «Кыргызалтын». Одна лицензия — на разработку участка Таш-Булак (534,5 га, титаномагнетит, уран, торий), вторая — на геологоразведку (41 845,2 га, торий и уран). По данным ГКЗ 2018 года, разведанные запасы составляют 3,5 тыс. тонн урана и 10 тыс. тонн тория. Однако, помимо государственного освоения, в республике сохраняется британский частный интерес. Компания Atlas Metals Group (до ребрендинга — MetalNRG) владеет 10% в проекте Камышановское месторождение с подтверждёнными запасами 3 371 тонны урана. IMC, которой принадлежит проект, оспаривает аннулирование лицензии 2019 года в международном арбитраже (дело ICSID ARB/22/25). Отмена запрета, по мнению самой компании, усиливает её позиции.

С августа 2024 года Boston Consulting Group (BCG) приступила к разработке Стратегии сектора критических минералов Кыргызстана, получив доступ к цифровизации геологических данных. Британская геологическая служба финансирует оцифровку минералогической базы Госкомгеологии республики. Таким образом, британские структуры получают приоритетный доступ к информации о недрах ещё до того, как будут объявлены конкурсы.

В июле 2025 года президент Кыргызстана подписал закон о создании Специальной финансовой инвестиционной территории «Тамчы» на Иссык-Куле. Зона полностью автономна, имеет собственный бюджет и судебную систему, а все споры на её территории рассматриваются на основе английского права. Вмешательство государственных органов Кыргызстана исключено. В феврале 2026 года представители Министерства юстиции Кыргызской Республики и посольство Великобритании озвучили намерения о создании Международного центра по разрешению споров в рамках «Тамчы».

Это не первый опыт работы Rothschild в Центральной Азии. Ещё в 2018 году, консультируя Национальный банк Казахстана, Rothschild выступила с инициативой проводить так называемые pre-IPO продажи — предлагалось продавать небольшие пакеты акций стратегическим инвесторам до публичного размещения для повышения капитализации компаний перед выходом на биржу. Среди предприятий, которые рассматривались для этой модели, был и Казатомпром — крупнейший в мире производитель урана. Данный прецедент важен для понимания логики Rothschild: компания не просто консультирует, а формирует архитектуру сделок, открывающую доступ к стратегическим активам на ранних стадиях приватизации.

Кыргызстан оказался на пересечении глобального спроса на уран и британской стратегии диверсификации поставок. Формально государство сохраняет контроль через «Кыргызалтын». Однако реальное управление ресурсами постепенно перетекает в британскую плоскость. Консультанты BCG и BGS получают доступ к геологическим данным, оцифровывая информацию о недрах для Лондона. UKEF предоставляет кредиты, привязанные к долгосрочным контрактам на поставку сырья, — классическая схема «финансирование в обмен на ресурсы». А зона «Тамчы» с английским правом создаёт правовой анклав, где споры будут решаться не в Бишкеке, а в лондонских судах; вмешательство государственных органов Кыргызстана исключено.

Это и есть неоколониальная модель: доступ к стратегическим активам обеспечивается не военной силой, а долговыми и правовыми механизмами. Опыт Rothschild в Казахстане, где продвигалась продажа долей стратегическим инвесторам до IPO, демонстрирует долгосрочную логику: закрепиться на ранних стадиях и сформировать правила игры, удобные для иностранного капитала.

 

Автор статьи:
эксперт Аналитического центра Академии ALTER
Е. А. Колбасова, к.ф.н.
Обратная связь с автором: letter@alter.academy