Если отвлечься от привычной картинки «европейских доноров, помогающих фермерам и гражданскому обществу», и посмотреть на немецкое присутствие в Кыргызстане как на многослойную конструкцию, становится видно, что за тридцать с лишним лет в регионе сложилась целая архитектура влияния, которую удобнее всего разбирать по принципу матрёшки. Немецкое общество международного сотрудничества (GIZ) — федеральное предприятие, 100% акций которого принадлежит правительству Германии. Основной заказчик — Федеральное министерство экономического сотрудничества и развития (BMZ). В апреле 2025 года федеральный президент Германии Франк-Вальтер Штайнмайер назвал GIZ «краеугольным камнем внешних отношений страны и блестящим примером Германии в сегодняшнем мире» — формулировка, мало совместимая с образом нейтральной организации развития.  По данным самой компании, GIZ — это около 25 000 сотрудников в более чем 120 странах и оборот порядка 4 млрд евро в год.  [1]

В Кыргызстане GIZ работает с 1992 года, реализуя проекты в области сельского хозяйства, гражданского общества, правовых реформ и «зелёной» экономики. Публично — помощь фермерам и НКО. На практике — несколько вложенных уровней интересов, как матрёшка. Снимем их по одному. При этом большинство реальных целей GIZ открыто зафиксировано в немецких стратегических документах: речь идёт не о конспирологии, а о том, как декларируемая нейтральность сосуществует с институциональной логикой инструмента внешней политики.

ДЕНЬГИ БЕЗ СЛЕДОВ: КАК УСТРОЕНО ФИНАНСИРОВАНИЕ

Деньги движутся по схеме BMZ — GIZ — немецкая НКО — местная НПО. По данным самой GIZ и BMZ, объём немецкой официальной помощи в целях развития  для Кыргызстана десятки млн € в год, накоплено с 1992 года — более 500 млн€. Каждый уровень добавляет непрозрачности: НПО, оформленные как частные компании, не обязаны публиковать финансовую отчётность, сведения об использовании средств или о своих партнёрах. NGO Monitor, иерусалимский проект мониторинга НКО, который занимается разбором донорских денег и работы НПО, отмечает, что при такой децентрализованной системе «почти невозможно отследить движение денег налогоплательщиков».[4] Федеральная счётная палата Германии в 2023 году раскритиковала BMZ за то, что министерство управляет GIZ с помощью набора формальных показателей, которые «не позволяют судить о хозяйственном успехе GIZ» и не дают цельного представления о том, как компания реализует интересы федерации.[19] В результате эта конструкция и даёт эффект «матрёшки»: реальные получатели и конкретные цели финансирования оказываются спрятаны под несколькими слоями посредников.

По данным Aid Transparency Index 2024 — ежегодного глобального рейтинга прозрачности доноров, который готовит организация Publish What You Fund — Германия показывает более низкий уровень прозрачности по сравнению с ключевыми лидерами рейтинга. Aid Transparency Index оценивает, насколько открыто разные правительства и агентства публикуют данные о помощи развитию. Чем длиннее цепочка посредников — тем короче отчётность. [5]

Критики — в частности, авторы доклада «Rights of Aid» (Global Verantwortung, 2019) — подчёркивают, что активисты гражданского общества давно считают традиционные представления о помощи «устаревшими, если не откровенно неоколониальными».[6]

ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ ХАБ: КТО СИДИТ ВНУТРИ МАТРЁШКИ

GIZ действует не в одиночку — вокруг неё выстроена целая экосистема взаимосвязанных структур:

1. Немецкие политические фонды — Конрада Аденауэра, Фридриха Эберта, Генриха Бёлля: ведут офисы в Бишкеке с 2002 года, работают со «Союзом народов Кыргызстана» и парламентскими группами  гражданским обществом и молодёжью
2. Немецкий банк развития (KfW): финансирует крупные инфраструктурные проекты, включая кредитные линии примерно на 200 млн евро для энергетики и водоснабжения Кыргызстана.
3. Швейцарское агентство развития и сотрудничества (SDC): софинансирует водные и «зелёные» проекты
4. Европейский союз (ЕС), ЕБРР, EIB, инициатива Global Gateway: определяют правила, по которым распределяются деньги и запускаются проекты
5. Немецкий Восточный бизнес-альянс (Ost-Ausschuss): лоббист немецкого бизнеса, основан в 1952 году для работы с СССР и Восточным блоком, напрямую участвовал на берлинском форуме Z5+1 в феврале 2026 года, который стал первой министерской встречей Германии с пятью странами Средней Азии и завершился принятием общей декларации по энергетике, сырью, Среднему коридору и санкционным рискам.

Германия использует формат Z5+1 как удобный политический рычаг в Средней Азии: под рамкой «партнёрского диалога» она получает устойчивый канал влияния на сырьевые потоки, торговые маршруты и часть внутренней повестки стран региона. Берлинская встреча министров 11 февраля 2026 года и принятая по её итогам декларация выдвигают на первый план энергетику, «критические ресурсы», Средний коридор и «предотвращение обхода санкций». Это закрепляет Z5+1 как площадку, где Германия обсуждает не только совместные проекты, но и то, как партнёры будут вести себя в условиях санкций и конкуренции за сырьё. К решениям министров затем «пристёгиваются» конкретные инструменты — проекты GIZ, кредитные линии KfW, программы по «зелёной» энергии и ресурсам. Так Берлин не просто финансирует развитие, а связывает деньги, технологии и доступ к рынкам с выполнением своих стратегических задач: обойти Россию в энергетике и логистике, закрепить за собой часть транскаспийского коридора и постепенно подстраивать политико‑правовую среду стран Средней Азии под европейские стандарты.

Параллельно официальное соглашение GIZ с Министерством обороны Германии (Bundeswehr), подписанное в 2011 году, выводит организацию далеко за рамки «просто донора»: GIZ не только финансирует проекты, но и формально берёт на себя подготовку обучающих курсов для военных по странам будущих операций, может готовить аналитические материалы о регионах их развёртывания и управляет строительством инфраструктуры зарубежных военных лагерей — всё это зафиксировано в ответе федерального правительства на запрос Бундестага. Формально это гражданские знания и сервисы, но для армии это критически важная информация о территории, инфраструктуре и местных сообществах, дополненная доступом GIZ к военным геоданным и логистике Bundeswehr. Такая связка делает GIZ частью более широкой машины внешней политики и безопасности: структура, которая в одних странах строит базы и работает в связке с армией, в других создаёт условия для того, чтобы накопленные GIZ знания о местности, людях и институтах могли быть доступны внешнеполитическим и оборонным структурам Германии. [8]

КАДРОВЫЙ КОНВЕЙЕР: КАК ВОСПИТЫВАЮТ «СВОИХ»

GIZ финансирует НПО в Кыргызстане с 2012 года через «Фонд поддержки гражданского общества». В официальном описании проекта на сайте GIZ говорится, что такие организации должны выступать как «сторожевые псы, предлагающие конструктивную критику государству и частному сектору», быть «движущей силой в развитии демократической культуры и признании разнообразия и толерантности в обществе», а также «адвокатами, которые объединяют общественные интересы и представляют их в политических процессах». Это не звучит как нейтральные формулировки: они изначально закрепляют за НПО роль структур, которые не просто сотрудничают с государством, а системно его критикуют и уравновешивают.

Программа GIZ по молодёжным ценностям в Кыргызстане (2015) не просто измеряла, насколько молодёжь ориентирована на демократию, права человека или, наоборот, на иерархию и традиционные нормы, — она задавала карту, по которой дальше можно точечно работать «мягкой силой» с теми группами, у кого выше запрос на либеральные и проевропейские установки. Понимая, чем живут студенты и молодые активисты, GIZ и партнёрские НПО получают возможность через гранты, образовательные программы и медиа‑проекты закреплять нужные ценности: в момент политического кризиса именно эта прослойка чаще всего поддерживает сценарий, связанный с европейской интеграцией и сменой элит, а не с сохранением статус‑кво.

Украинский опыт показывает, как это работает на уровне госаппарата: до 2013 года GIZ и связанные с ней проекты ЕС подготовили десятки высокопоставленных чиновников — от Администрации президента и Кабмина до региональных администраций — через выездные сессии в институтах ЕС, долгосрочные программы стажировок и курсы по Соглашению об ассоциации. В одном из таких проектов GIZ работала по заказу DG REGIO — департамента Еврокомиссии, который ведает региональной политикой и структурными фондами ЕС. Вячеслав Негода — один из 17 чиновников, прошедших выездную сессию GIZ/DG REGIO в 2011 году, после Майдана стал замминистра развития общин и территорий Украины и архитектором реформы децентрализации. [11] Эти люди не «организовали Майдан», но именно они после смены власти стали ключевыми проводниками евроинтеграционных реформ и имплементации Соглашения об ассоциации, то есть превратили уличный протест в устойчивый институциональный разворот страны. Для Кыргызстана это значит, что «невинные» опросы ценностей и тренинги могут в перспективе сформировать слой кадров в госаппарате, медиа и НПО, который при возникновении кризиса окажется естественным носителем и проводником желаемого для внешних партнёров курса, а не просто потребителем донорских грантов.

В апреле 2024 года президент Кыргызской Республики Садыр Жапаров подписал закон «О некоммерческих организациях» (в редакции закона № 72 от 2 апреля 2024 года), обязывающий организации с иностранным финансированием регистрироваться как «иностранные представители». [18] Для партнёрской сети GIZ это означает новый режим отчётности и повышенное внимание к НПО, работающим на западные гранты, включая проекты в сфере прав человека, медиа и молодёжных программ.

GIZ в Кыргызстане — конструктор сети влиятельных акторов: через фонд для НПО и исследования молодёжи формируется слой людей и организаций с устойчивой проевропейской рамкой, который в кризисной ситуации способен потянуть страну в сторону нужного внешним партнёрам курса, а закон об «иностранных представителях» уже выглядит попыткой государства догнать и частично ограничить эту давно выстроенную донорскую экосистему.

ПРОДУКТОВЫЙ ВЫХОД: КТО РЕАЛЬНЫЙ БЕНЕФИЦИАР

GIZ декларирует поддержку киргизских фермеров, но детали проектов показывают другую логику. В официальном информационном листе самой организации — Fairtrade Kyrgyz Walnuts from the Largest Natural Forest in the World (2015) — описано, как в 2014 году в рамках программы «Устойчивое экономическое развитие» был поддержан контракт между кыргызской компанией «Вега Плюс» и немецкой Intersnack, одним из лидеров рынка снеков с оборотом около 2 млрд евро, на поставку до 60 тонн грецких орехов в Европу. GIZ помогает производителям получить сертификаты FAIRTRADE (система «справедливой торговли») и HACCP (стандарт безопасности пищевых продуктов): в документе прямо сказано, что знак FAIRTRADE «высоко востребован в Европейском союзе, поэтому доступ на рынок упрощается и можно получать более высокую цену», то есть ключевой выигрыш завязан именно на выход на рынок ЕС и европейскую ценовую премию, а не на региональные или российские направления.

Масштаб интереса немецкого бизнеса зафиксирован официально: с 2018 года в рамках Project Development Programme было поддержано подписание 180 контрактов с немецкими компаниями в развивающихся странах.[13] Немецкий союз промышленников (BDI) открыто призвал использовать бюджет помощи развитию для «собственных геостратегических интересов Германии» и обеспечения доступа к редкоземельным металлам — литию, кобальту, бокситам. Германия вложила 2,7 млн евро в платформу координации Транскаспийского коридора; аналитики Geopolitical Monitor квалифицируют этот маршрут как инструмент «экономической безопасности Германии».

В итоге Германия выстроила схему, которая экономически выгодна всем участникам: фермеры получают доступ к премиальному европейскому рынку и более высокие цены, немецкий бизнес — надёжных поставщиков сырья, а GIZ и BMZ — успешные кейсы «устойчивого развития». Проблема в том, что при таком раскладе рост и доходы киргизских фермеров и переработчиков стран Средней Азии всё сильнее завязаны на европейский спрос и европейские правила игры; это даёт Берлину дополнительный рычаг влияния — от давления по линии санкций против России и контроля обходных маршрутов до продвижения собственных сырьевых, логистических и политических интересов в регионе.

МЕДИЙНОЕ УСИЛЕНИЕ: ТИХИЙ НАРРАТИВ

Программа GIZ «Верховенство права в Средней Азии» предполагает гармонизацию административных процедур по европейским стандартам, обучение судей, юристов и административных чиновников и подготовку специализированной правовой литературы совместно с немецкими экспертами. Западные правовые стандарты в области прав собственности и корпоративного регулирования напрямую облегчают работу западных компаний в стране.

Параллельно формируется информационный слой, в котором действующая власть Кыргызстана систематически оценивается через призму «демократического дефицита». Председатель правления GIZ Торстен Шефер-Гюмбель прямо заявил: «Международное сотрудничество стабилизирует кризисные регионы. И стабильность в конечном счете означает безопасность и мир — в том числе здесь в Германии». Акцент на «здесь, в Германии» — не оговорка: речь идёт о безопасности Германии, а не стран-партнёров. В том же выступлении Шефер-Гюмбель обозначил GIZ как «эффективный инструмент для реализации немецких точек зрения и экономических интересов».

Воспитывая «своих» людей среди управленцев, юристов и медийщиков и одновременно подстраивая правила игры под европейские стандарты, Германия добивается того, что интересы её бизнеса и внешней политики начинают выглядеть внутри Кыргызстана и региона как естественная, «правильная» линия развития, а не как внешнее давление.

ИТОГИ

GIZ — не благотворительная организация и не аполитичный технический консультант, а инструмент внешней политики Германии с оборотом в миллиарды евро, работающий там, куда Германии политически важно дотянуться. В Кыргызстане за 30+ лет она построила параллельную инфраструктуру — от агросертификации до воспитания будущих чиновников и юристов. Прямых призывов к смене власти в её документах нет и не будет: матрёшка устроена тоньше. Самая внешняя кукла — «развитие и партнёрство». Самая внутренняя — доступ к сырью, коридорам и лояльным элитам. Всё, что между ними, — рабочие инструменты. Большинство целей при этом открыто прописаны в немецких стратегических документах.[1]

Автор статьи:
эксперт Аналитического центра Академии ALTER
Д.М. Косова
Обратная связь с автором: letter@alter.academy

ИСТОЧНИКИ

[1] GIZ. About us // GIZ official website. URL: https://www.giz.de/en/about-us (дата обращения: 19.04.2026).

[2] GIZ Newsroom. Frank-Walter Steinmeier: 'You are a cornerstone of our foreign relations and a shining example of Germany in today's world'. April 2025. URL: https://www.giz.de/en/newsroom/news/frank-walter-steinmeier-you-are-cornerstone-our-foreign-relations-and-shining-example (дата обращения: 19.04.2026).

[3] GIZ. Kyrgyzstan // GIZ official website. URL: https://www.giz.de/en/regions/asia/kyrgyzstan (дата обращения: 19.04.2026).

[4] NGO Monitor (Иерусалим). Germany's Development Cooperation System: The Need for Greater Transparency and Accountability. Jerusalem, June 2019. URL: https://ngo-monitor.org/wp-content/uploads/2019/12/Germany%E2%80%99s-Development-Cooperation-System-with-infographics.pdf  (дата обращения: 19.04.2026).

[5] Publish What You Fund. Germany Federal Ministry for Economic Cooperation and Development (GIZ) // Aid Transparency Index 2024. URL: https://www.publishwhatyoufund.org/the-index/2024/germany-federal-ministry-for-economic-cooperation-and-development-giz/ (дата обращения: 19.04.2026).

[6] Global Verantwortung. Reality of Aid (RoA). January 2019. URL: https://www.globaleverantwortung.at/wp-content/uploads/RoAFullReport3January2019-min.pdf (дата обращения: 19.04.2026).

[7] Meeting of the Ministers of Foreign Affairs of Central Asia in Berlin: Germany strengthens partnership with Central Asia URL: https://germania.diplo.de/ru-ru/themen/politik/2755886-2755886 (дата обращения: 19.04.2026).

[8] Германский Бундестаг. Drucksache 17/10721: Zusammenarbeit zwischen GIZ und Bundeswehr. URL: https://dserver.bundestag.de/btd/17/107/1710721.pdf (дата обращения: 19.04.2026).

[9] GIZ. Development Fund for Cooperation with Civil Society in Kyrgyzstan. URL: https://www.giz.de/en/projects/development-fund-cooperation-civil-society-kyrgyzstan (дата обращения: 19.04.2026).

[10] GIZ. Youth in Kyrgyzstan. 2015. URL: https://www.giz.de/en/downloads/giz2015-en-youth-in-kyrgyzstan.pdf (дата обращения: 19.04.2026).

[11] GIZ / European Commission DG REGIO. Information Sessions on EU Regional Policy for Ukrainian Officials: Technical Report. June–July 2011. URL: https://ec.europa.eu/regional_policy/sources/wp-content/uploads/2025/01/Politika_obrabotki_personalnykh_dannykh.pdfcooperation/international/ukraine_2011_first_visit.pdf (дата обращения: 19.04.2026).

[12] GIZ. Fairtrade Kyrgyz Walnuts from the Largest Natural Forest in the World. Factsheet. June 2015. URL: https://www.giz.de/de/downloads/2015-06-19_Factsheet_Walnut_ENG.pdf (дата обращения: 19.04.2026).

[13] GIZ Newsroom. Global Opportunities for German Companies. URL: https://www.giz.de/en/newsroom/news/opportunities-for-german-companies (дата обращения: 19.04.2026).

[14] Clean Energy Wire. Germany Must Use Development Aid to Access Raw Materials and Energy – Industry. URL: https://www.cleanenergywire.org/news/germany-must-use-development-aid-access-raw-materials-and-energy-industry (дата обращения: 19.04.2026).

[15] Geopolitical Monitor. Middle Corridor: Shoring Up Germany's Economic Security. URL: https://www.geopoliticalmonitor.com/middle-corridor-shoring-up-germanys-economic-security/ (дата обращения: 19.04.2026).

[16] GIZ. Promotion of the Rule of Law in Central Asia. URL: https://www.giz.de/en/projects/promotion-rule-law-central-asia (дата обращения: 19.04.2026).

[17] GIZ Newsroom. International Cooperation Strengthens Germany's Future. 23 June 2025. URL: https://www.giz.de/en/newsroom/news/international-cooperation-strengthens-germanys-future (дата обращения: 19.04.2026).

[18] Закон Кыргызской Республики от 2 апреля 2024 г. № 72 «О внесении изменений в Закон Кыргызской Республики “О некоммерческих организациях” (выполняющих функции иностранного представителя)» // Официальный портал Министерства юстиции КР. URL: https://cbd.minjust.gov.kg/4-5321/edition/6031/ru (дата обращения: 20.04.2026)

[19] Bundesrechnungshof. BMZ muss GIZ mit geeigneten Kennzahlen führen (Bemerkung Nr. 34 zu Einzelplan 23). Bonn, 2023. URL: https://www.bundesrechnungshof.de/SharedDocs/Downloads/DE/Berichte/2023/ergaenzungsband-2022/bemerkung-34.pdf (дата обращения: 20.04.2026)